Оценивая столетний юбилей Октябрьской революции
Россия: Спорное наследие большевиков в гендерных вопросах
Филиппа Хетерингтон
Print
Bolshevism and Gender: A Contested Legacy

Одним из самых оспариваемых аспектов советского наследия является вопрос об эмансипации женщин. 

Ранее в этом году профессор Университета Пенсильвании Кристин Годси написала в газете «Нью-Йорк Таймс», что «у женщин при коммунизме секс был лучше», т.к. продвигаемое государством равенство полов на рабочем месте освободило их от повседневных забот, которыми были обременены женщины в капстранах. 

В самом СССР женщины указывали на то, что реальная ситуация с равенством в советском стиле отличалась от рекламируемой. Наталья Баранская в своей повести «Неделя как неделя», опубликованной в 1969 году, подробно описала нелегкую жизнь женщины-ученого, работавшей по 18 часов в сутки, выполняя задания начальства и при этом умудряясь ухаживать за двумя детьми. Так это и есть равенство?

Неудивительно, что большевики обещали освободить женщин от угнетения по признаку пола. Утверждение, что угнетение женщин было непосредственным следствием капиталистической эксплуатации, было одним из основных положений марксизма как минимум с момента публикации в 1884 году произведения Фридриха Энгельса «Происхождение семьи, частной собственности и государства». По Энгельсу, структура семьи, где женщина подчинена мужчине, являлась прямым следствием концепции частной собственности. Уничтожение капитализма должно было устранить и основную причину угнетения женщин. 

Большевики приняли этот подход после революции 1917 года. Но, как это часто с ними случалось, они отказались просто позволить эмансипации идти своим ходом, и провели целый ряд юридических, социальных, медицинских и образовательных реформ с целью превратить советскую женщину в свободного члена коллектива. 

Одним из первых шагов было изменения законов, касавшихся семьи, т.к. при царизме эти положения практически лишали женщину возможности развестись с издевающимся над ней мужем или добиться возмещения от бросившего семью супруга. Всего через год после захвата власти большевики приняли новый закон «О браке, семье и опекунстве». Примечательно, что, согласно новому закону, брак был гражданским, а не церковным актом. Новым положением также предусматривалось равенство полов перед законом и возможность получить развод по ходатайству любого из супругов. Данный закон для своего времени был самым радикальным не только для России, но и для всей Европы. Затем в 1920 году советы узаконили аборты, тем самым дав женщине беспрецедентный контроль над этим аспектом своей жизни. 

Известные большевички призывали к еще более радикальным реформам. Самой примечательной в этом смысле была Александра Коллонтай, одна из основательниц большевистского «Женотдела». По ее словам, женщины не могли добиться истинной свободы, пока воспитание детей и работа по дому не станут общим делом. Она выступала за освобождение женщин не только от несправедливых юридических аспектов, но и от изматывающей работы по дому (на одном из известных большевистских плакатов говорится: «Долой кухонное рабство! Даешь новый быт»). 

Коллонтай также утверждала, что прописанная в законе моногамия также является источником проблем для женщин. По этой причине от нее часто отмахивались как от человека, считающего, что заняться сексом должно быть так же просто, как «выпить стакан воды». Хотя Коллонтай занимала гораздо более радикальные позиции, чем многие ее большевистские соратники, ее убеждения по поводу того, что равенство полов не обеспечишь одними юридическими реформами, нашли отражение в ряде государственных «просветительских» кампаний. Начали производиться плакаты, фильмы и театральные постановки, продвигающие новые идеи: нельзя бить жену, женщины имеют равные с мужчинами права на образование, сексуальные домогательства на работе неприемлемы. 

Но в реальной жизни в СССР равенства добиться не удавалось. Реформа позволила женщинам легко разводиться с мужьями, но это создало для них новый ворох проблем, так как мужчинам стало легче освобождаться от семейных обязательств, поскольку получить развод стало так же просто, как «отправить открытку». 

Хотя аборты легализовали, это было сделано не ради защиты права женщины контролировать свое собственное тело, а в качестве меры предотвращения подпольных абортов, приводивших к пагубным последствиям. 

Хотя публичные фигуры вроде Коллонтай критиковали обязательную моногамию, а большевистские власти легализовали проституцию, к концу 1920-х годов советская милиция начала утверждать, что «профессиональные проститутки» распространяют венерические заболевания и способствуют дегенерации общества. В рамках печально известных облав на «социально вредных личностей», проводившихся в рамках сталинского Большого террора, стали арестовывать и даже казнить женщин, подозреваемых в торговле сексуальными услугами. 

Следует ли считать сексуальную революцию в Советском Союзе неудачной? Историки не пришли к единому мнению по этому вопросу.

С одной стороны, правовые изменения в 1920-е годы, которые теоретически освобождали женщин, часто на практике больше им вредили. Кроме того, многие из проведенных тогда ключевых реформ были позже отменены или ослаблены Сталиным. Например, согласно принятому в 1936 году новому закону о семье, стало сложнее получить развод, снова вводилась уголовная ответственность за аборты и вновь подчеркивалась важность семьи как ячейки общества.

С другой стороны, вездесущий язык эмансипации и освобождения, безусловно, изменил отношение женщин к своему месту в мире. Историк Анна Крылова утверждала, что в 1930-е годы наблюдалось появление советской женщины-солдата или «профессионально насильственной женщины» – фигуры, которая разрушала границы между мужской агрессией и женской пассивностью. Многие женщины активно выступили против введения уголовной ответственности за аборты, и в 1955 году, после смерти Сталина, аборты снова были легализованы.

В Советском Союзе был один из самых высоких в мире показателей участия женщин в рабочей силе. По сей день бывшие советские республики демонстрируют завидный уровень участия женщин в сферах, где в других частях планеты доминируют мужчины, включая управление, науку и технику.

Что бы ни говорили, последствия попыток изменить традиционные гендерные отношения, предпринятых после Октябрьской революции 1917 года, ощущаются по сей день. Во многом реформы большевиков не достигли высоких идеалов абстрактной марксистской теории. Женщины столкнулись с двойным бременем высокого участия в рабочей силе и работы по дому. Замалчивался высокий уровень бытового насилия. После распада Советского Союза законодатели переписали закон о бытовом насилии, переквалифицировав побои как уголовное, а не административное правонарушение. Однако недавно этот пункт «отмотали назад» под давлением консервативных законодателей вроде Елены Мизулиной и при поддержке Русской православной церкви. Таким образом, в путинской России религиозный консерватизм несколько иронически часто сочетается с призывами вернуться к исконно советскому взгляду на гендерные отношения.

В то же время, произошедший после 1917 года радикальный сдвиг популяризировал идею эмансипации, позволив советским женщинам объединиться для борьбы за справедливость. То, что в СССР государство обеспечивало основные экономические потребности работающих матерей и поддерживало их, сделало женщин менее финансово зависимыми от мужчин по сравнению с капиталистическими обществами. Хотя подлинного равенства часто достичь не удавалось, нельзя отрицать, что революция оставила стойкий след в жизни женщин во всех странах бывшего советского мира.

Примечания

Филиппа Хетерингтон преподает современную историю Евразии на Факультете славянских и восточноевропейских исследований Университетского колледжа Лондона. Сфера ее исследовательских интересов включает культурные, социальные и исторические аспекты истории России времен империи и ранних лет советской власти в глобальных и транснациональных аспектах, а также вопросы феминизма, гомосексуальности и истории культуры конца XIX века. Она закончила Университет Сиднея и Гарвардский университет, и преподавала в США, Австралии и Великобритании.