Оценивая столетний юбилей Октябрьской революции
Что было бы, если бы СССР не развалился?
Тарик Кирил Амар
Print
Bolshevism: What Might Have Been

Советский Союз как государство умер молодым, и не добившись своей основной декларируемой цели – построения коммунизма. 

Первое социалистическое государство кануло в Лету не без грехов, но и не без достижений. СССР оставил человечеству богатое наследие удушающей бюрократии, идеологического упрямства, тирании и угнетения, сначала маниакально кровожадного, а затем (в основном) уныло серого. Но также наследием Советского Союза является его вклад в разгром фашизма (пропагандисты часто злоупотребляют этим фактом, но от этого он не становится меньше фактом).

Столетие 1917 года подчеркивает, насколько короткой была жизнь этой страны – амбициозной, во многом дисфункциональной, но оставившей после себя заметный след. Хотя ее мифический день рождения состоялся всего столетие назад, прошло уже более четверти века с момента ее смерти. Преподаватели среднего возраста – вроде меня – еще помнят СССР, но большинство их учеников уже не застали тех времен. Этот простой факт должен влиять на наш взгляд на советскую систему, порожденную Октябрьской революцией 1917 года.

Давайте пока отложим в сторону вечные вопросы о том, что, возможно, захват власти большевиками не заслуживает того, чтобы его называли революцией; что на самом деле можно насчитать две (или, может быть, намного больше?) революций; что, возможно, крах старого режима в России был более важным, чем два вышеперечисленных пункта; или что реальное формирование СССР произошло не в 1917 году, а в годы гражданской войны, последовавшей за Октябрьской революцией.

Вместо этого давайте построим предположения. Но не задаваясь вопросом, какой была бы революция, если бы вместо Сталина пришел к власти Троцкий или Бухарин. Давайте обсудим возможно более реалистичное предположение: как бы выглядела революция сейчас, если бы Советский Союз все еще существовал?

С моментом краха СССР связано много предположений. Например, что было бы, если бы плохо подготовившиеся путчисты не попытались свергнуть первого и последнего советского президента Михаила Горбачева в августе 1991 года? Или если бы соперник Горбачева Борис Ельцин был менее амбициозным и мстительным? Или если бы представители советской элиты, порожденные системой, не были оппортунистами и циниками? 

Если бы судьба двинулась чуточку другим путем, мог бы СССР – или большая его часть, за минусом стран Балтии – стать тем, о чем, судя по всему, мечтал Горбачев – демократическим обществом, готовым дать социализму еще один шанс измениться? 

Скорее всего, нет. 

Если бы СССР не развалился, как бы мы сейчас писали о революции? В этой альтернативной реальности революцию, возможно, назвали бы родовыми муками государства, которое, поборов свои крайние заблуждения и недостатки, смогло найти себя. 

В этом году состоялось не только столетие начала революционного эксперимента в России. В 2017 году также прошел крупный съезд Коммунистической партии Китая, на котором она, стоя во главе поднимающейся сверхдержавы, прославляла себя с большой помпой и пышностью. Китайский лидер Си Цзиньпин выступил с речью, достойной истинного аппаратчика, а никто иной, как издание The Economist назвало его «самым могущественным человеком планеты». И все это происходило на фоне политического разложения в США, которые были основным врагом СССР. 

Мог бы СССР стать Китаем? В конце 1980-х годов ответом на этот вопрос было твердое «нет». 

Тем не менее, что бы мы сказали об Октябрьской революции, если бы ее порождение продолжало существовать по сей день, хоть и в иной форме? Не в виде взаимоисключающей ленинистской социалистической демократии, о которой мечтал Горбачев, а в виде по большей части националистской и капиталистической системы, во  главе которой стояла бы авторитарная олигархия, связанная с партией, продолжающей называть себя коммунистической. При этом сценарии к Октябрьской революции (и, возможно, сталинизму) в СССР относились бы так же, как к эпохе Мао в Китае. 

Если Китай смог создать преемственное героическое повествование, связывающее внесение «Мыслей Си Цзиньпина» в конституцию КНР с временами Великого кормчего и Дэн Сяопина, то и СССР тоже, пойдя по китайскому пути, мог выработать нарратив, в котором Октябрьская революция и сталинский ГУЛАГ логично сплетались бы с современным, уверенным имиджем страны.

Российский лидер Владимир Путин, время от времени возвращающийся к вопросам истории, трагедий и обид, недавно вновь высказался по поводу Октябрьской революции и ее последствий. Как он заявил на прошедшем недавно ежегодном заседании клуба «Валдай», события 1917 года были злом для России и добром для Запада. По сути, аргумент Путина заключается в том, что Россия, подвергнув себя коммунизму, придала импульс развитию стран Запада, т.к. капиталистической системе пришлось адаптироваться и преобразоваться, чтобы противостоять коммунистической угрозе. 

Как и во всех хороших мифах, в его словах есть доля правды: хронология, конечно, не является неопровержимым доказательством, но, тем не менее, примечательно, что существование СССР совпало с переходом Запада от дикого капитализма к капитализму с человеческим лицом (как минимум, в части капиталистического мира). А окончание Холодной войны и развал СССР совпали с неолиберальным ожесточением взглядов на Западе. 

Все это подводит нас к последнему вопросу: что было бы, если бы СССР еще существовал, только что пережив очередной цикл нефтегазового бума? Как бы мы на Западе относились к революции в мире, соответствующем мечтам не Горбачева или Путина, а Юрия Андропова? Мы, возможно, боялись бы, причем не только угрозы со стороны СССР, но также опасности, исходящей от его мистического и загадочного типа революций. 

Что странно (но, возможно, совсем неудивительно), страны Запада пережили СССР и Холодную войну, но их правящие круги не извлекли из пережитого никаких уроков. Возможно, они действительно нуждаются в подобном большом «коммунистическом враге», который заставлял бы их развивать самодисциплину, проявлять зрелость и сохранять реалистичный взгляд на вещи.

Примечания

Тарик Кирил Амар является адъюнкт-профессором по СССР, России и Украине в Колумбийском университете.